Сегодня: г.

Война глазами эстонца: фильм, который не примут в России

Карл Таммик ушел в лучший мир с чувством вины. Предупрежденный о ночных арестах, он, совсем еще юноша, не поверил, что могут взять «всех» и невиновных, а потому не известил родителей. Их угнали в Сибирь; через три года и сорок три дня жажда мести, смешавшись с ненавистью к советской власти, помогала Карлу целиться во врага. Заставляла убивать.

Первый шок от фильма «1944» режиссера Эльмо Нюганена, в этом году отправленного Эстонией на «Оскар» и недавно показанного в Петербурге, приходит уже на десятой минуте действия. Осознаешь, что сочувствуешь фашистам. Потому что Карл Таммик служит в 20-й эстонской дивизии Waffen-SS. А ты с пяти лет, с дворовых игр, не только знаешь, что фашисты плохие, но делишь людей на «фашистов» и «наших», и кавычки здесь обозначают не моральное сомнение, а наоборот — полную ясность, клеймо.

Нюганен — очень известный театральный актер и режиссер, главный режиссер Таллинского Городского театра. Поставил, в частности, все важнейшие пьесы Чехова. Много работает в России, лауреат госпремии за «Аркадию» Тома Стоппарда в БДТ (1998). Его не заподозришь в конъюнктуре и спекуляции. Разве что в специальной заботе о балансе и взвешенности.

И похоже, что его фильм есть историческая — окопная – правда. Новая для воспитанников советской школы. Мы знали о лесных братьях в прибалтийских тогда республиках, но мало кто понимал глубинный смысл легендарного фильма литовского классика Витаутаса Жалакявичуса «Никто не хотел умирать» (1966).

Белокурые красавцы в окопах под Синимяэ плевать хотели на слова заезжего отвратительного штатского об установленной принадлежности эстонцев к арийской расе: «Вас ждет светлое будущее в семье народов Европы». Тем более они смеются над его подарками – открытками с портретом и автографом фюрера: знают, что до светлого будущего не дошагать почти никому.

Таков исторический расклад.

«Что мы тут делаем? Это не наша война. Гитлер напал на Россию». – «А кто напал на Финляндию?» — «Красные эстонцы вернутся домой… А ты встретишь такого – что будешь делать? – «Убью!».

Но приближалась осень 1944-го, с востока наступали, и Карла Таммика убил Юри Йыги из 8-го Эстонского стрелкового корпуса Советской Армии.

Брат в прицеле брата

Фильм делает кульбит и дальше рассказывает уже об этом убившем, которому мы сочувствуем теперь. Однако российскому зрителю, переместившемуся в совершенно привычное пространство «На Запад!», все равно некомфортно. Не потому, что сказано, кто бомбил Таллин. Или столь отвратителен жирный особист в Эстонском корпусе. Или наши показаны как-то антигуманно — вовсе нет, люди как люди.

Но ты продолжаешь думать не о советских солдатах с их подчеркиваемой в отечественном кино дружбой народов, а об эстонцах. И второй шок испытываешь, осознав: «1944» говорит об очень, очень маленькой стране. О том, что каждый эстонец на вес золота буквально.

В Эстонии брат, стреляющий в брата, не трагедия гражданской войны, как у нас, а угроза национального масштаба. Что делать людям в маленькой стране, оказавшейся под сапогами двух сильных громадных систем, воюющих меж собою? Тем более, что одна действовала, условно, пряником, а другая, безусловно, чаще кнутом.

Нюганен отыгрывает эту мысль на разных уровнях. Вплоть до «последнего»: один эстонец отказывается расстрелять других – тем отчаяннее, что они подростки, — по требованию особиста, понимая скорость наказания и действительно получая немедленно пулю в грудь.

Есть и обертон такого поступка Юри Йыги (а это он, я не боюсь чуть приоткрыть сюжет, поскольку не о детективе речь). Отказом стрелять и смертью он смывает пятно доносительства на репутации своей семьи, из-за которого для Юри потеряно личное счастье.

Да, в фильме Нюганена главные герои теснейшим образом связаны между собой. В маленькой стране это не сценарная условность, не «бог из машины», а обычное дело. Еще один, внесюжетный, уровень иллюстрации поговорки о размере, имеющем значение. А также напоминание о роли географии в истории.

Об этом редко думает российский, например, зритель.

Особенно нынешний молодой, перекормленный военной темой, подаваемой в примитивном, любовно-стрелятельном, якобы воспитательном, а на деле – сугубо коммерческом ключе.

Слезы и кулаки

«1944» — отнюдь не холодное, расчетливое, сугубо интеллектуальное кино. Да, тут требуется думать, тут ремарковский, отсылающий к европейской литературе и кинематографу воздух, столь не похожий на атмосферу в русских/советских казарме и окопе, где обычно тепло и душевно, а страшно – когда стреляют.

У Нюганена совсем наоборот: ерзаешь на стуле от напряжения в разговорных и лирических сценах, а передохнуть получается лишь в боевых эпизодах (поставленных, кстати, отменно – и откуда у театрального режиссера такой опыт?).

В конце же картины многие плачут.

В Эстонии (примерно миллион триста тысяч человек) фильм посмотрели 10% населения – грандиозный успех; российскому кино нынче и не снились 14 миллионов зрителей в кинотеатрах. Конечно, есть и критика. И левые, и правые на родине Нюганена, по его словам, упрекают режиссера в недостаточном радикализме.

Не дают, очевидно, себе труда вникнуть в посвящение фильма: «Всем, кто боролся и погиб за независимость». Не хотел умирать, а пришлось.

«Оскар» слабее политики, политика слабее культуры

В России «1944» официально показан, насколько мне известно, дважды — в Петербурге. В мае на Неделе эстонского кино и только что XXV-м театральным фестивалем «Балтийский дом», который один день посвятил целиком Эльмо Нюганену. Режиссер безусловно заинтересован в российском прокате картины, но понимает его маловероятность. Зачем дистрибьютору «какой-то эстонский фильм», если и российское авторское кино, и лауреаты Канна-Венеции-Берлина не окупают затраты на их приобретение и минимальную рекламу?

Вряд ли доберутся до наших кинотеатров и тоже показанные «Балтийским домом» грузинско-эстонские «Мандарины» Зазы Урушадзе, о которых я вам рассказывала в отчете с «Киношока». И где Маргуса — мирного, погибшего ни за что садовода, сыграл Эльмо Нюганен.

Не помогает даже отблеск «Оскара»: «Мандарины» вошли в пятерку неанглоязычных фильмов-номинантов в прошлом году, «1944» значится в предварительном лонг-листе нынче.

Разумеется, работают политические причины. Ретроспективная: любой взгляд на Вторую Мировую/Великою Отечественную чуть шире официального считается пересмотром итогов и диверсией, ведет к уголовному преследованию. И современная, всем понятная.

Фестиваль «Балтийский дом» устроил «круглый стол», официально озаглавленный «Россия – Балтия: диалог культур и культура диалога», а неофициально — «Как нам не поссориться окончательно».

«Грустно констатировать, — говорил там Яак Аллик, режиссер, политический деятель, председатель совета Русского театра Эстонии, — что в год юбилея «Балтийского дома» отношения между государствами, составляющими ядро фестиваля – Россией и балтийскими странами, Россией и Польшей, – определенно наихудшие за все эти 25 лет». И привел не один, увы, пример угрожающей риторики с российской стороны и ответных опасений руководства и граждан (очень маленьких) стран – наших соседей…

Кино пуще театра, простите цитату, есть коллективный пропагандист и агитатор, — ибо аудитория потенциально огромна, интернет ей в помощь. И всё больше мест вне кинотеатров, где показывают фильмы на экране (изображение и фонограмма страдают, но иного выхода нет) и бесплатно (зарубежным фильмам в таком случае не требуется разрешительных удостоверений). Славная культурная институция — «Балтийский дом» не могла остаться в стороне.

И прозорливо начала с Эстонии, которая некогда, как пишут, официально считалась самой маленькой в мире страной, имеющей полноценный кинематограф. Сейчас он явно на подъеме, и даже категория «А» присвоена в прошлом году таллинскому кинофестивалю «Темные ночи» Международной федерацией ассоциаций кинопродюсеров (FIAPF). Но это совсем другая история…

Ольга Шервуд

Источник: bbc.com

 
Статья прочитана 27 раз(a).
 

Еще из этой рубрики:

 

Последние Твитты

Loading

Архивы

Наши партнеры

Читать нас

Связаться с нами

info@macfound.ru